Гламурная нефть

Марина Юденич — писательница, юрист, психолог, политтехнолог. Окончила Московскую государственную юридическую академию и парижский университет Сорбонна. Вела авторские программы на радио («Молодежный канал», радиостанция «Юность») и телевидении («Центр», «100° С», «Nota bene», «Москва-Кремль», «Из первых рук» — на Первом канале). В 1994—1995 годах — заместитель начальника Информационного управления администрации президента РФ, в 1995—1996 — руководитель пресс-службы президента РФ Б.Н. Ельцина. Автор 13 романов, написанных в жанре психологического детектива с элементами мистики.

— Ты носишь историческую фамилию. Насколько это для тебя важно? Что для тебя генерал Юденич? Чего больше — гордости или ответственности?

— Буду откровенна.

Поначалу — был лишь удачный маркетинговый ход. Я закончила — как думала — политическую карьеру, отучилась в Сорбонне и поняла, что психологией заниматься не стану. Было некое перепутье, которое психологи называют кризисом середины возраста.

Тогда — и совершенно случайно, но это совсем отдельная история — я начала писать детективные романы с элементами мистики. Издаваться под прежней фамилией — Марина Некрасова — мне не хотелось, по той простой причине, что в узком мире политики, политтехнологии и околополитической журналистики это имя было хорошо известно. От меня ждали бы мемуаров (тогда вообще было модно писать мемуары), и сколько бы ни написано было предисловий о том, что это всего лишь детективная беллетристика, между строк всё равно бы выискивали — и находили! — узнаваемые события и персонажи.

Был выбор: девичья фамилия, фамилия мужа или бабушкина девичья фамилия. Вот она-то была Юденич. Муж, который в ту пору был и моим издателем, остановился на последней. Его мотивация, полагаю, ясна. Я согласилась, во-первых, потому, что хотелось начать жизнь и профессию — с чистого листа. Во-вторых, потому, что любовью и тягой к литературе, истории, особым не казенно-патриотическим отношением к России, безусловно, была обязана именно бабушке — Нине Дмитриевне Юденич, которая — собственно — и воспитывала меня в детстве. Ее отец Дмитрий Павлович Юденич приходился генералу двоюродным братом. Родство, как видишь, весьма далекое. Кроме того, бабушка умерла в 1971 году, во времена, когда рассказывать о такой родословной, было не слишком принято, да и я была еще слишком мала, чтобы задавать вопросы.

Словом, о Юденичах я знала мало. И только потом, много позже, пришло осознание, какую огромную ответственность я взвалила на плечи, взяв бабушкину фамилию.

Именно ответственность за имя, которое в истории России по сей день воспринимается неоднозначно. За память о человеке, умершем в изгнании, одиноким (Н.Н. Юденич с супругой были бездетны), не понятым ни Родиной, ни единомышленниками — до конца жизни он отказывался принимать участие в белом движении за рубежом и не состоял ни в каких белоэмигрантских организациях.

Что же до гордости — то ее нет. Не вижу причины гордится чужими подвигами, даже если человек, их свершивший, находится с тобой в некоем далеком родстве.

— Ты проявила себя во многих профессиях — юрист, психолог, политтехнолог, журналист, писатель. Кем ты считаешь себя в первую очередь? Есть ли какая-то собственная иерархия своих профессий?

— Безусловно, на первом месте — и с большим отрывом — политтехнология. Представь, я начала заниматься этой профессией, когда в российской политической жизни такого слова, не говоря о роде занятий, не было вообще. И я по сей день хорошо помню, как в прямом эфире «Молодежного канала» его впервые озвучил, а вероятно — и придумал мой тогдашний коллега, один из первых российских политтехнологов Григорий Казанков.

На второе место, наверное, следует определить журналистику. Потому что, во-первых, именно она привела меня в политтехнологию, а во-вторых, потому что, так или иначе, я не прекращаю заниматься этим ремеслом на протяжении всей сознательной творческой жизни.

Потом — возможно — следует говорить о писательстве. Потому что это занятие снова увлекает меня сегодня — вполне можешь расценивать это как некое мое сегодняшнее ноу-хау — я всё более предметно рассматриваю литературу (разумеется, не всю, а ту, которой предполагаю заниматься) как составляющую часть политтехнологии, способную решать самые глубинные и рассчитанные на отдаленные перспективы политтехнологические задачи.

— «Нефть» — это книга о политике? Это некий «фантастический репортаж» или какое-то послание? Или что? Что ты хотела донести до читателя в первую очередь?

— Безусловно, о политике.

Но поскольку я полностью (да, да!) разделяю Марксов тезис о базисе, который определяет надстройку, то эта политика самым тесным образом увязана и основательно зависит от экономических процессов. Основой же мировой экономики сегодня, безусловно, являются углеводороды. Та самая нефть, просто нефть, за обладание которой идет страшная, порой очевидная — под аккомпанемент оружейной канонады, порой тайная, невидимая миру борьба.

Потому — никаких фантазий и уж тем более никаких посланий.

Скорее уж — творчески переработанный репортаж, мое собственное видение того, какими были и какими являются вехи этой борьбы. И на краю какой пропасти — экономической, во-первых, но и политической — во-вторых — оказалась Россия, как страна, обладающая огромными запасами нефти и газа, на рубеже веков.

Покидая администрацию президента в 1996 году, я дала себе слово не писать мемуаров и не давать оценок своим тогдашним коллегам и руководителям

— Считаешь ли ты себя «человеком политическим»? Без чего ты легче могла бы обойтись — без политики или без литературы?

— Безусловно, политическим.

А зачем обходиться? Существует политическая литература. И — как я уже сказала выше — я отчетливо вижу сегодня возможность участия литературы в политтехнологических процессах. Речь идет, как ты понимаешь, не о написании листовок и памфлетов.

— В 90-х ты была в политической «стратосфере». Что для тебя важнее всего в этом опыте? О чем жалеешь и чем гордишься?

— Осознание того, что в политике нет ничего невозможного.

Жалею о том, что порой не проявляла должной настойчивости и даже упрямства.

Горжусь тем, что собственными руками — строила новую Россию. Вернее — расчищала площадку для ее грядущего строительства.

— Ты наблюдала вблизи Ельцина и его «ближних людей». Что ты о них думаешь?

— Покидая администрацию президента в 1996 году, я дала себе слово не писать мемуаров и не давать оценок своим тогдашним коллегам и руководителям. Здесь всё очень просто. Политика — командная игра. Играя в команде, ты не высказывал претензий, даже если считал капитана недальновидным, вратаря — дебилом, а центрфорварда — слабаком. Стало быть, ничего подобного ты не имеешь права делать, покинув команду.

Впрочем, прототипы многих из тех, с кем мне довелось работать, «оживают» на страницах моего романа, но уже как литературные персонажи.

— Многие Большие Люди 90-х сегодня «выпали» из жизни и подались во всяческие «несогласные». Почему это произошло?

— Обида. Нежелание, а порой и невозможность смириться с потерей не столько материальных благ (хотя это, безусловно, тоже), сколько со статусом «небожителя», вершителя судеб и гуру. Трудно, пройдя сквозь все это — оказаться, а главное — признать и почувствовать себя вновь обычным, рядовым человеком, который некоторое время — так случилось — руководил страной.

— Почему у тебя нет тех проблем, которые есть у многих твоих бывших коллег по АП?

— Если речь идет о проблемах материальных — то я после ухода из АП некоторое время и довольно успешно занималась бизнесом.

Ну, а помимо всего прочего — женщины, как ты понимаешь, имеют обыкновение выходить замуж, так вот мне с мужьями везло.

Если речь идет о проблемах нравственных — я уходила добровольно и даже преодолевая сопротивление тогдашнего руководителя АП Н.Д. Егорова. Потому — у меня не осталось обиды, нет недосказанности, ощущения изгнания.

Скорее уж — творчески переработанный репортаж, мое собственное видение того, какими были и какими являются вехи этой борьбы

— Как ты сама воспринимаешь различия между 90-ми и «нулевыми» годами?

— Как преодоление огромной общенациональной проблемы, «полет над пропастью», завершившийся, к счастью для России, благополучно.

— Чего ты ожидаешь от нынешних выборов? Как они поменяют жизнь в нашей стране?

— Стабильности, исполнения «Плана Путина», независимо от того, кто окажется в Кремле. Надеюсь, только к лучшему, но — ни в коем случае — не посредством революционных прорывов.

— Ты активно ведешь свой блог в Интернете. Что это для тебя? Канал общения, способ самовыражения, забава или что?

— Обратная связь. Арена для обкатки новых идей. Порой — площадка для некоторых политтехнологических упражнений. И, конечно же, — открытие огромного количества новых имен.

— Можешь ли ты назвать три самых ярких события в своей жизни?

— Рождение дочери.

Август 1991 года.

Третье — пока еще не произошло… Но произойдет непременно.

Юрий Гиренко
Буржуазный Журнал