Истории, не связанные никоим образом, разнесенные во времени и в пространстве, легли в основу всего того, что случилось много позже. Вернее - должно было случиться. Но не случилось. Ибо можно, разумеется, отловить редкую бабочку. И рассчитать время. И даже силу, с которой ваша хрупкая красавица должна будет взмахнуть своими слабыми крыльями. И совершить невозможное - заставить бабочку взмахнуть крыльями в расчетное время, с нужной - заданной - силой. И ожидать урагана, который непременно грянет где-то, за тысячу верст от того места, где ваша бабочка, взмахнув нарядными крыльями, нарушила хрупкое равновесие Вселенной.

И не дождаться. Потому что где-то, за тысячи верст от вас и вашей бабочки, другая бабочка, повинуясь кому-то другому, тоже взмахнула крыльями.

Или - что даже более вероятно - между ними двумя, заточенными в неволю, оказалась третья - свободная и безрассудная бабочка, которая ярким солнечным днем просто кружилась в ласковом теплом воздухе, беззаботно помахивая крылышками. И ничего не произошло. Потому что усилиями трех маленьких насекомых Вселенная сохранила равновесие. А та история, которая должна была произойти по замыслу ловцов бабочек, закончилась в тот момент, когда - собственно - только должна была начаться. В этом была, как мне кажется, некоторая высшая логика. Логика Вселенной, сохранившей равновесие.

ГЛАВА 1
1991 ГОД
США, ШТАТ КОЛОРАДО

Жара, казалось, выжгла все - и воду, жизнь, и краски. Белое солнце - в бледном, выцветшем небе. Белая земля - вокруг. Редкий кустарник-колючка, зацепившийся в придорожной пыли, казался белым. Грязно-белым. И только гудрон на шоссе был черным и будто лоснился, потея и плавясь на адской жаре. И в это почти невозможно было поверить. Как невозможно было поверить, что где-то далеко, в бесконечной высоте раскаленного неба, царит нестерпимый холод и длинноногие стюардессы с красивыми бесстрастными лицами зачем-то напоминают расслабленным пассажирам о том, что снаружи - минус 80 по Цельсию. И только что не добавляют, копируя интонации телевизионных людей, читающих сводки погоды: если вы собираетесь именно сейчас покинуть борт нашего лайнера, одевайтесь теплее. И не забудьте варежки.

Он даже хихикнул. Какие только мысли не лезут в голову от скуки. Невероятно. Здесь все казалось невероятным. Зной на поверхности. Прохлада за облаками. И даже тот непреложный факт, что они существуют где-то, в объективной реальности - зной, прохлада, земля, солнце, облака, пустыня, город Денвер, штат Колорадо, Соединенные Штаты Америки, планета Земля, Вселенная... Бред.

Он тряхнул головой, отгоняя наваждение.

Странные мысли лезут в голову - это просто усталость. И глубина - восемьдесят два фута под землей, поверхностью той самой раскаленной пустыни, в которую здесь и сейчас трудно поверить. Человеку - как бы ни эволюционировала популяция под напором цивилизации и прогресса - надлежало жить на земле. Не под и не над ней. Но об этом теперь лучше было не думать.

Два часа до окончания смены. Можно - и нужно! - было провести их с пользой. Просто необходимо. В The New Yorker ждали статью еще на прошлой неделе. Манкировать ожиданием The New Yorker было недальновидно. И легкомысленно, по меньшей мере. К тому же - он действительно хотел написать эту статью. Он представлял себе эту статью на глянцевых страницах The New Yorker и редакционную преамбулу журнала: «Впервые за шесть лет существования National Nanoscience Center один из его основателей, доктор Уильям Клаггетт, приоткрывает завесу тайны, скрывающей все эти годы...» Шесть лет назад в это невозможно было поверить. Он и не верил.

Даже когда переступил порог зала заседаний кабинета в Белом доме. И увидел их всех, вместе, за небольшим овальным столом: президента, вице-президента, государственного секретаря, министра обороны, директора ЦРУ, председателя Объединенного комитета начальников штабов, помощника по национальной безопасности и нескольких сенаторов, пользующихся, как ему сказали, особым доверием Белого дома.

читать дальше